суббота, 16 декабря 2017
10:03, время московское

Пульс
вся лента
Подлинник
Русский вопрос в Казахстане
Новороссия: истоки
Русскоязычные против русских
Правда о "Правом секторе"

проект Института Русского зарубежья

   Новости     Статьи     Поиск     Документы   
   Библиотека     Что пишут?     Интервью     Партнеры   
   КтоЕстьКто?     О проекте     Мультимедиа     Организации   
fullitem
 
Апокалипсис Василия Розанова
К 95-летию со дня смерти русского философа
Елена Липатова 05.02.14 // 14:57
 

Каждый раз, когда бываю в Сергиевом Посаде, я иду поклониться могиле моего любимого писателя. И в день его кончины мне вспоминается трогательный эпизод, связанный с открытием дома-музея Василия Васильевича, где он провел свои последние дни.

Открывали музей в те «лихие 90-е» без суеты и лишних слов. Без пригласительных билетов и журналистов, без помпы, речей и торжеств по случаю.

Стоял унизительный мороз. Ученый люд, не жалованный и ныне, переминался с ноги на ногу в потертых пальто и вязаных шапочках. Алая ленточка на узком дверном проеме длинным концом вилась по белому снегу…

Сегодняшний хозяин дома категоричен: только после священника. Его ждут. Но он все не идет. Решено покуда пойти на могилу. Водитель автобуса нервничает: время – деньги, но отпускает.

Мы торопимся, скользим по оцепеневшему от холода бревенчатому Сергиеву Посаду.Могилы Василия Розанова и Константина Леонтьева

В храме Черниговской Божией Матери покупаем свечи и ставим у двух огромных, одиноких, наполовину засыпанных снегом, деревянных крестов в нескольких шагах от храма. Расчищаем снег у подножий, читаем: здесь покоятся два великих русских мыслителя – Константин Леонтьев и Василий Розанов.

Две глыбы.

Сергиев Посад – последний приют Василия Васильевича Розанова. Он переехал сюда с семьей в 17-м, спасаясь от петроградской неразберихи и разброда.

«Вот, друг мой, как революция хороша в «Zoneblanch» (мертвая зона, пустое пространство (франц.)), а пережить ее – такие ужасы, какие только мертвые в силах вынести. Да ведь мы и не живые. «Мертвые души».

Но и здесь подстерегало их суровое испытание: холод и голод. Пятеро взрослых детей не могут найти работу. Буфет сменяли на шесть пудов ржи. Стол – на картошку. Посуду – на яблоки и молоко, одежду - на продукты. Хотя и менять-то не очень давали. Везде стояли оградительные отряды.

После смерти сына от воспаления легких Розанов страшно изменился и ослаб. Спасала только дружба с отцом Павлом Флоренским и историком Юрием Олсуфьевым. И работа над «Апокалипсисом нашего времени» - книгой о последних вещах и последних временах, о конце времен и грядущем Суде.

Она отражала умонастроение Розанова тех дней: в происходящем он видел признаки конца истории, умирания русского человека, без креста и могилы, умирания по причине неуважения к себе и нигилизма.

«Русь слиняла в два дня. Самое большое – в три…

 Задуло свечку. Да и это и не Бог, а … шла пьяная баба, спотыкнулась и растянулась. Глупо, мерзко. «Ты нам трагедий не играй, а подавай водевиль».

В.Розанов. Апокалипсис нашего времени. Выпуск №1. 1917 г.«Апокалипсис нашего времени» выходит отдельными десятью выпусками (готовилось около ста), уже шестой и седьмой были под угрозой ареста. А десятый, по слухам, - арестован. Издание прекратилось. Но книга дошла да читателя. И была воспринята как пророчество.

К моменту переезда в Сергиев Посад Розанов был уже известным писателем и публицистом. Его книги «Уединенное» и «Опавшие листья» стали в один ряд с произведениями великих представителей российской словесности.

Он познал счастье быть любимым писателем. И теперь, у роковой черты, кто-то нет-нет да и вспомнит о нем, поддержит. Однажды, когда зимой уже совсем замерзали, незнакомый железнодорожник Новиков прислал целый воз березовых дров и спас этим жизнь.

«Что-то золотое брезжится мне в будущей России. Какой-то в своем роде «апокалипсический переворот» уже в воззрениях исторических не одной России. Но и Европы… и что-то завершающее мне брезжится в последних днях моей жизни».

День ото дня от истощения он становился все слабее. Однажды пошел в баню, а на обратном пути с ним случился удар – он упал в канаву, его кто-то опознал и принес домой. С тех пор он уже не вставал, лежал укутанный одеялами и сильно все время мерз. Лежал тихо, иногда курил.

«Есть что-то враждебное в стихии холода организму человеческому, как организму теплокровному… Душа его становится грубою, жесткою, как гусиная кожа на холоду. Вот вам и «свобода человеческой личности». Нет, душа свободна - только если в комнате тепло и натоплено».

В ужасных условиях он умирал. В доме холод нестерпимый. Накрыли его всеми шалями и шубами, какие только нашлись, а на голову надели нелепый розовый капор, в которых прежде дамы ездили в театр. Так он лежал под грудой тряпья, худой, маленький, бесконечно жалкий и трогательный в этом комичном розовом капоре. Он не жаловался, ничего не просил, только иногда говорил, точно сам с собой, «по-розановски»: «Сметанки хочется… Каждому человеку в жизни хочется сметанки».

Эти слова были последними «опавшими листьями» Розанова.

Похоронили его, согласно его желанию, рядом с могилой Константина Леонтьева.

…Возвращаемся к дому. Водитель отводит не больше десяти минут на осмотр: время – деньги. По узкой деревянной лестнице (двоим - не разойтись) поднимаемся по нескольку человек на второй этаж в крошечную комнатку, чьи стены – единственный экспонат, помнящий старого хозяина. Пара фотографий и бесценная рукопись – щедрый дар музею В.Г. Сукача, известного публикатора и исследователя розановского творчества. Места для остальной экспозиции «не хватило». Ее вытеснили, «по щедрости» спонсоров, аляповатые пейзажи маслом неизвестного современного живописца: время Денег! Но мы низко кланяемся этим людям за поддержку и помощь, за то, что откликнулись по первому зову организаторов, почувствовав, что дело увековечивания памяти великого соотечественника – дело верное.

Автобус нетерпеливо ревет. Народ потихоньку подтягивается. Из окна вижу: создатели музея – московские студенты, как петушки, наскакивают друг на друга, греются, хохочут. Совсем мальчишки. А ведь, поди ж ты, именно им пришло в голову организовать музей писателя с мировым именем. Один из этих ребят – Григорий Вильховченко – наследник владельца дома. Теперь это дача его семьи. Узнал случайно, кто здесь жил до него, заинтересовался судьбой и творчеством Розанова и настолько был потрясен, что решение принял без колебаний – безвозмездно передать комнаты под музей (это в наше-то время!). С друзьями разыскал спонсоров – Ассоциацию «Искусство народов мира» и Акционерный банк малого бизнеса, связался с исследователями…

Низкий поклон всем за тот благородный порыв.

А «прорастание» обязательно произойдет.

Вывести на печать

 Оставить комментарий 
Имя:
E-mail:
Сообщение:
Код безопасности

 ТАКЖЕ ПО ТЕМЕ  
 

Россия  Ближнее зарубежье   Украина   Белоруссия   Казахстан и Средняя Азия   Прибалтика   Закавказье   Молдавия 
 Дальнее зарубежье   Европа   Америка   Ближний и Средний Восток   Австралия   Дальний Восток   Африка 
Rambler's Top100  
© 2005, Институт Русского зарубежья
Портал "Россия и соотечественники" зарегистрирован в Федеральной службе по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия РФ. Свидетельство Эл № ФС 77-20926 от 15 сентября 2005 г.
Редакция: info@russkie.org
Телефон: +7(495) 718-84-11
© При полном или частичном использовании материалов ссылка на russkie.org обязательна.
Позиция редакции не всегда совпадает с точкой зрения авторов.
© Создание сайта: InfoRos, 2004-2011.
ПнВтСрЧтПтСбВс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31