Хлебные крошки

Статьи

Русская Украина
Политика

Сергей Величко

Мертвая петля Украины

Во Львове стараются стереть русский след

Если перечислить всех знаменитых россиян, побывавших в прикарпатском городе Львове хотя бы проездом, то список получится длинным. Правда, одни из них посещали польский Львув, другие – австрийский Лемберг, третьим (нашим современникам) сегодня напоминают: говорите Львив! Ну, Бог с ним, с правильным произношением! Не о том речь. Вернусь к знаменитостям. Среди них – Петр Великий. Любознательному туристу еще могут показать угловой дом на квадратной средневековой площади, куда заглядывал одно время по утрам перед встречей с королем Речи Посполитой венценосный московит. Обе страны воевали с шведским Карлом. В доме была винная лавка, а Петр, известно, любил "Венгерское". Прославленное питейное заведение и сейчас на том же месте. Бронзовый кентавр на фасаде камяницы с хмельным лицом, в съехавшей на ухо короне, лихо осушает бокал за здравие львовян и гостей признанной столицы украинского сепаратизма. Не ищите глазами памятной доски, повествующей о великом реформаторе. Имени "Петр" нет и на вывески веселого заведения. Застарелый малоросский сепаратизм, омоложенный младогалицким влиянием, построен исключительно на ненависти ко всему русскому. Это его каркас. Убери его, и сепаратизм рассыпется как карточный домик. Поэтому здесь всё, что несет печать русскости, изгоняется, уничтожается под корень, выметается из памяти "новых незалежных украинцев''. Петр и под именем "Пэтро" москалем останется. А титул "царь" очень уж "русским духом пахнет". Деятели местного Ренессанса, именуемого "вiдродженням" на мове, всуе "царя" не поминают, разве что, хуля царизм. Не может даже винярня быть царской, ибо вино – напиток национальный. Его откровенно и тайно очень уж любят здесь, даже песню сочинили: "Крышта – лэва чаша, срибнэе дно, пыты чи нэ пыты, всэ одно" (перевод не обязателен, о питии песня).

Вот цысар (так на местном наречии произносится "цесарь", "кесарь") – другой коленкор! Кофейная "Цысарська кава" во Львове открылась после подъема над городской ратушей сине-желтого флага. Говорят, на старом месте, где ее якобы посетил, объезжая империю, цысар-кесарь Франц-Иосиф. Конечно, сей представитель Дома Габсбургов не столь прославлен в истории как "монгол" Петр Алексеевич, но за доброго дедушку всех нацменьшинств Австро-Венгрии добровольно проливали кровь местные славяне-легионеры из "Сичовых Стрильцов". Спасти цысаря и лоскутное цысарство им не удалось, но память о той, освященной высоким визитом кофейни, отстояли и потомкам передали. "Слава героям!" – как приветствуют здесь друг друга хлопцы и дивчата из "сичовой" смены.

Впрочем, Петру повезло: не было никогда во Львове вывески с его именем над лавкой, где вино в разлив, и нет. А вот другой Петр (не из Романовых, из их подданных), наверное, смотрит из загробного мира в сторону Львова с тоской. Вряд ли прославленный летчик, автор "мертвой петли", разочарован тем, что соседнему городку новая постсоветская власть вернула древнее название Жовква. Петр Нестеров на русском самолете не для того пошел впервые в истории военной авиации на воздушный таран врага, чтобы фамилия его стала именем заштатного местечка, недавно отвоеванного русскими у Франца-Иосифа. Он выполнил свой офицерский долг, как понимал его. И погиб. Разведывательный биплан "Альбатрос" с австрийскими опознавательными знаками рухнул на поле под Жовквой, похоронив под собой неприятельского асса барона Розенталя. "Итак, начало боев в воздухе положено, – писала одна из наших газет. – И первым бойцом явился он, русский герой? Миру он уже был известен нестеровской "мертвой петлей''.

Уже в советское время на поле давнего подвига был сооружен мемориал – пронзающий небо обелиск и металлическая "петля" у его основания, как символ первого подвига авиатора. Здесь же создали музей авиации, в том числе украинской, потому что украинское органично присутствует во всем, что составляло живое тело, душу, славу общего для всех восточных славян царства, империи, СССР.

Теперь ничего этого нет. Все на том поле порушено, разграблено, предано запустению и поруганию. Слышу голоса вандалов: "Был бы он не Нестеров, а Нестеренко, да не русским летчиком, а австрийским, летал бы на нашем... "Альбатросе"... Нет, это не галлюцинация, не авторская фантазия. Из нынешних "Историй Украины" убираются не только русские; на изгнание обречены и свои, что верой и правдой служили общей державе, составили ее славу. Если уж не удается затереть громкое имя, приписывают ему принуждение со стороны колонизаторов и захватчиков, то есть великороссов. Мол, поддался вражьей силе, но в душе ненавидел, каялся. Это ущербное сознание замещает изъятые страницы диким вымыслом, одинаково оскорбительным как для русских, так и для малороссов, само впадает в безумие и оглупляет до полной потери самооценки юные умы.

Смотрю на фотографию жовковского поля. Справа, за деревьями парка, купол разгромленного музея; слева пронзает синеву неба (только оно уцелело, осталось прежним) памятный обелиск. Видно кольцо Нестеровской "петли"…

И трудится мне другая петля, не оставляемая инверсионным следом самолета, совершающего фигуру высшего пилотажа; не воображаемая. Я вижу петлю самоубийцы. Но почему он сует в нее не свою собственную голову? Почему к коллективной гарроте приговаривается целая нация?

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie