Хлебные крошки

Статьи

Уфа
Внутриполитический процесс в России
Взгляд
Россия

Екатерина Некрасова

Башкирия: проверка на уроках

Кто не хочет изучать башкирский, пусть едет в Москву или Саратов

Накануне

7 апреля. Позвонила в один из уфимских лицеев, выяснить, почему четвероклассников заставляют писать хвалебные рефераты о Валидове. В трубке было слышно, как директор вызвала в кабинет учительницу башкирского языка и провела с ней короткую беседу:

- Четвероклассникам о Валиди писать задавали?

- Ну да, это по плану…

- Обязательно?

- Ну да, а то они не захотят…

- Зачем?!

Но в трубку сказано было следующее: дети что-то напутали, рефераты дело добровольное, их можно и не писать, и содержание рефератов может быть и критическим - лишь бы ссылки на источники были.

Ссылки на источники найти можно - особенно советского периода, когда тот же маэстро Кульшарипов трактовал нынешнего кумира как «мелкобуржуазного националиста».

Без всякого намека с моей стороны беседа перетекает в русло обсуждения добровольности изучения титульного языка, и тут директор выдаёт фразу:

- Кто не хочет изучать башкирский, пусть едет в Москву или Саратов.

Знакомый рефрен из заунывной песни башшовинистов. По крайней мере несколько директоров и завучей в той или иной вариации выдавали его родителям своих учеников, не желающих учить башкирский. Звучал он по-разному - от более мягкого «С таким миропониманием вам было бы лучше жить в Москве или Питере» - до хамского «Ну и рожали бы своих детей не здесь».

Припев знакомый и незаконный. Никто не может быть принужден покинуть свою жилплощадь и место жительство. И директора школ это знают, и поэтому в официальной обстановке повторить его не рискнут. Когда один из родителей привел в качестве примера недоброжелательности рекомендацию «уехать куда-нибудь в Россию» (как будто мы в Уфе не в России!!!), его обвинили в клевете. Меж тем советы «свалить» повторяются с удручающей частотой. Складывается даже впечатление, что подобным аргументам директоров и учителей специально обучают. Потому что произносятся эти советы, по наблюдению бывалых, с одинаковой интонацией и выражением лица. Да и не хочется думать, что до такой гнусности директора школ додумались самостоятельно.

Самые упорные доказывальщики необходимости изучать башкирский вспоминали Латвию и Среднюю Азию. На прибалтийцев наши титульные пока не тянут, а что касается Средней Азии, то неужели радетели за процветание и поголовное изучение титульного языка хотят жить как в Киргизии или Таджикистане?

Однако, всё это лирика. Вечером приходит известие: один из членов межведомственной комиссии готов встретиться с представителями родительской общественности - вот это уже конкретика. И меня берут на эту встречу то ли как придворного летописца, то ли как группу поддержки. Последнее более вероятно. Надо пойти. Как частное лицо.

Утро. Ария московского гостя

Для нас 8 утра, а для гостя по его времени – 6, и поселили его, оказывается, не в Президент-отеле, а в студенческом общежитии. На госте роскошный спортивный красно-белый, чуть ли не олимпийский костюм. Будем считать, что случайно встретились во время его утренней пробежки.

С гостем легко. Он меня слышит. Я могу вставлять в речь филологические термины и новомодные словечки. Он смотрит на меня, реагирует на мои жесты. Профи. Чтобы мы совсем уж не чувствовали себя ходоками у Ленина, иронизирует. Мне кажется, что его иронию улавливают не все из нас, но это и понятно - волнуемся сильно. Мы - это я с двумя знакомыми дамами и двое мужчин. «Пятеро смелых». Волнуемся не из-за пиитета. Просто нас впервые слушают доброжелательно. А ведь бывало-то всякое…

№ 24/2005 газеты "Первое сентября" , на вопросы читателей отвечает экономист Владимир Малютин. Вопрос: Имеем ли мы право отказаться от изучения башкирского языка? Так как мы живем в государстве Российская Федерация, то язык этого государства и будем учить. Никто не запрещает башкирским детям учить башкирский язык как родной. А то что же получается - государство в государстве?

Бравый экономист, как заправский филолог или юрист, берется отвечать. Толерантность разит и блещет:

«Смысл изучения другого языка - общение. Если вы обращаетесь к человеку на русском языке, то ожидаете, что вам ответят по-русски; если к вам обратились на башкирском, вы должны бы ответить на башкирском! Совсем недавно пренебрежение к «туземным» языкам способствовало разрушению Советского Союза. Ведь начиналось не с тарелки клубники, а с обиды именно за пренебрежение национальными языками. И на развалинах остались полубесправные и безъязыкие русскоязычные. Думаю, что нужно просто исполнять законы (Закон о языках народов Республики Башкортостан принят и действует), а не считаться, чье государство в чьем государстве.»


Смысл ответа таков - забудьте о российском законодательстве и исполняйте местные законы. Вот так газета «Первое сентября» поддерживает соотечественников. Сами виноваты, понимаешь, развалили нам Союз, так помалкиваете. Вот так, походя, решается, кто кому и что должен. Вот так отстаивается территориальная целостность России и единство законодательной базы на всей территории РФ. Вот так же, как Малютин, сегодняшние «Малюты Скуратовы», толерастничая, заранее хоронят РФ. И ни капли сочувствия!

Молоденький юрист Петров ещё в сентябре 2009 года кивает головой - учите башкирский и не рыпайтесь! (http://www.pravo.ru/faq/view/887/)

То же самое говорила комиссия из Москвы два года назад - учите и не высовывайтесь. Так получилось, что я была на встрече комиссии с родителями (немногочисленными), и видела, с каким недовольством только что пообедавшая комиссия выслушивала жалобы. Лишь раз у одной из ухоженных дам в удивлении поднялась бровь: ей сообщили, что башкирский преподают в подготовительных классах при спецшколах для детей с глубокой умственной отсталостью. Эта дама занималась проблемами больных детишек и представляла, насколько это бесполезно, ненужно и вредно, так как упущенного времени не вернуть. Однако бровь поднялась и тут же опустилась. Преподавание башкирского языка для русскоязычных детей, из-за болезни почти не говорящих и на русском, не прекратилось.

Вопросы, ответы, отписки. И сплошное: отказаться нельзя, нельзя, нельзя… И вдруг, неожиданно, как глоток свежего воздуха, в октябре 2009 рекомендация Сергея Комкова, президента Всероссийского фонда образования, эксперта Госдумы по вопросам образования, сопредседателя общественного движения «Образование для всех» - «льзя!» Комков заявил:

- Отказаться - ваше законное право. Если в реализации данного права вам откажет администрация школы или министерство образования республики, обращайтесь в суд. Федеральный Закон №309 от 12 декабря 2007 года действительно отменил даже само понятие деления на региональный и федеральный компонент. Изучение любого другого (кроме русского) языка в школе является добровольным и согласовывается с родителями ученика, которые до его совершеннолетия являются его законными представителями. (http://www.rosbalt.ru/print/677992.html)

Ответы из Минобраза РФ становились всё сочувственнее. В телефонных разговорах со специалистами из Москвы зазвучали дельные советы. Что-то тронулось с мёртвой точки, процесс пошёл.

Поскольку встреча с московским гостем была неофициальной, то приводить его высказывания полностью не считаю возможным. Но выразить свое мнение я могу?

Так вот, у меня сложилось впечатление, что нарушения российского законодательства в ходе проверки в Башкирии все же были обнаружены. Что Генпрокуратура намерена начать исправление этих ошибок в самое ближайшее время.

Что были проверены школы и детские сады, и факты, на которые жаловались родители, подтвердились.

Что устраивать демарши бесполезно. Нужно просто запастись терпением на несколько месяцев. Что наши письма и обращения в конце концов были прочитаны кем надо, хотя отправлялись они явно не по адресу. Самый реальный адрес - это Генпрокуратура, так мне показалось.

Мне даже показалось, что тем, кто все эти годы равнодушно отфутболивал наши письма и обращения в Минобразе и Рособрнадзоре, может и не поздоровиться.

Что первые признаки реакции на выводы межведомственной комиссии мы можем уловить в самое ближайшее время.

Мне даже на секунду почудилось, что в слове «соотечественники» до сих пор есть какой-то смысл.

Вот такое впечатление у меня сложилось.

После «пробежки» мы обменялись впечатлениями. Один папа показал дневник ребёнка-четвероклассника – три дня подряд – три урока башкирского. Одна мама вздохнула, вспоминая московского гостя: «Как в сказке! Даже не верится…».

Но мы всё же рискнём, поверим.

День. 9 разгневанных женщин, или секретный устав

Днем я опять оказалась в группе поддержки. Приятельница приятельницы попросила поприсутствовать на встрече с руководством одной из уфимских школ. Никакого конфликта, просто маме двe[ школьников захотелось поближе познакомиться с уставом школы и показать этот устав юристу. Потому что мама эта накануне подала заявление… нет, не об отказе изучения башкирского! А об отказе заниматься по нелицензированным учебникам, а также с просьбой предоставить ребенку полноценное изучение русского языка и литературы. Подав заявление, она решила проанализировать, как её требования согласуются с уставом школы. Одна голова хорошо, а две лучше – захотелось и знакомому юристу показать, посоветоваться. Что же в этом криминального?

Устав ей скопировать не разрешили. Тайна! Нельзя! И вот мы втроем идем узнать, почему – нельзя?

Небольшое отступление. Множество уфимских, да и неуфимских школ имеют свои сайты. На этих сайтах висят предложения скачать устав школы. Что в этом аморального или противозаконного? И кто не прав – руководство данной школы, запрещающее скачать на флешку электронную версию устава, или другие школы, свободно выставляющие уставы на всеобщее обозрение. А то ведь закрадываются мысли, что в этой школе с уставом-то не всё в порядке… Иначе, что бы его боялись обнародовать?

Школа. Вежливая охранница при галстуке ведёт нас к кабинету директора. По дороге замечаю прилизанного «ботаника» в безупречном бежевом костюме и пёстрого парнишку в немыслимой джинсе. Лица детей открытые, и атмосфера в школе в общем-то приятная. Я ведь была здесь два года назад по другому поводу, выпускник этой школы какие-то призовые места занимал.

Кабинет директора. На дверной табличке два раза совершенно одинаково написано слово директор. Один раз, видимо, на башкирском. Нерационально, однако.

Приходим, рассаживаемся. У директрисы, внешне напоминающей молодую Наталью Бондарчук из «Соляриса», своя группа поддержки - пятеро учителей. Их шестеро, нас трое, итого - девять женщин. Беседа обещает быть увлекательной. При беглом осмотре выделяяются две блондинки – в черном и в розовом. Они выглядят, пожалуй, поэлегантней остальных, но враждебность из них так и прёт. Та, что в черном, демонстративно фыркает, порывается уйти, возводит очи долу и всем богатством мимики выражает крайнее неудовольствие. Та, что в розовом, надменно-величава и напыщенна. Остальные дамы попроще. Я вижу, как они волнуются, и мне их почти жаль. Но ничего не поделаешь, девочки, поскольку мы оказались в одном кабинете, давайте попробуем поговорить.

Надо же, меня приняли за родительницу… Объясняю, что это не так, родительница (ну и словечко, однако) среди нас лишь одна. Остальным предлагают удалиться, и я встаю, но честно предупреждаю, что напишу о том, как меня выставили. «Шантаж!» - шипит блондинка в черном. Директриса позволяет остаться. Родео начинается.

Мелочи, мелочи… из этих мелочей складывается картинка – школа и родители на разных полюсах.

Устав, сказали, дадут скачать только по запросу суда. Переходим к другим вопросам. У «Натальи Бондарчук» хорошо поставлен голос, интересные модуляции. Ей бы на сцену. И своим хорошо поставленным голосом она дружески журит журналистов: не о том пишете, лучше бы сериал «Школа» поругали, наставляет приятельницу – лучше бы светофор перед школой потребовали. Далее идут общие увещевания. «Вы едите башкирский хлеб, поэтому обязаны учить башкирский». Спрашивать, сколько пшеницы произведено этническими башкирами и сколько башкир занято в хлебопекарном производстве, однако, бесполезно.

Попахивает лозунгами начала конца 1900х годов: «Башкиры знают английский лучше русских! Я училась в нескольких «еврейских» школах, нам так говорили». Я училась всего в одной элитной школе, 86-й, но нам так не говорили. У нас вообще на национальность не обращали внимания.

Тезис о выдающихся лингвистических способностях башкир и особой близости башкирского и английского особенно умиляет. На дворе 21 век! Уж если башкирские философы с очковых бложиков в конце концов признали, что особого сходства не имеется (башкирский не перестал принадлежать тюркской, а английский — индоевропейской семье языков), то директорам учебных заведений это давно пора осознать.

Блондинка в розовом обернулась преподавателем «кульбы», и выразила сожаление, что прекрасный предмет «Культура Башкортостана» не облагородил мое некультурное поведение и неразвитый интеллект. Всё же, насколько легко было общаться утром с московским товарищем, настолько трудно – с этой дамочкой, возомнившей себя источником духовности и кладезем познаний.

- Уж лучше бы вы в своем подъезде прибрались! - говорит она моей приятельнице, и все становится на свои места. Реплика из репертуара сражений в коммуналке отражает уровень и этой школы, и всего образования. Аул, большая деревня, огромный барак. И соответственно - барачная психология. Много красивых слов, в том числе и о доброте, много претензий, но что за ними? Где она, доброта? Да и с компетентностью тоже не все в порядке. Для дамы, оказывается, новость, что в одном из заданий детям предлагается отрывки из Корана заучивать…

«Розовая кофточка» становится мне неинтересной, и я обращаюсь к тому, о чем вещает «Наталья Бондарчук». Сквозь словесную шелуху я понимаю вдруг, что в этой школе дела обстоят не так уж плохо, что здесь действительно домашняя атмосфера, что детей здесь любят. И что преподаванием русского здесь озабочены и сумели-таки выкроить дополнительный час для русской филологии. И вместе с тремя часами «родного языка» и этим дополнительным часом выходит нужное количество часов русского и литературы. То есть русским детям вроде бы и беспокоиться не о чем, к тому же в русские группы, по словам директора, берут всех желающих.

А вот здесь-то и кроется весь обман. Преподаватель русского языка ответила честно, хотя и не сразу. На этих трёх уроках родного русского языка занимаются не по тому учебнику и не по той программе, что на уроках русского основного. Если школьники других российских регионов учат русский, предположим, пять часов в неделю по основной программе, то школьники из русскоязычных школ Башкирии – всего три! А на родном языке занимаются чем-то другим. И когда придет пора сдавать ЕГЭ и поступать в вузы, то в «родной русский» ничем не поможет. Школьники из Башкирии окажутся в невыгодном положении. И это нужно знать всем родителям.

Беседуем дальше. Учителя стараются отвечать идеологически правильно. Можно было бы подловить их и порасспрашивать о том, какие законы, федеральные или региональные, главнее, считают ли они Башкирию полноценным суверенным государством и как понимают принципы федерализма, но это будет слишком жестоко. Мы-то видим, что перед нами совершенно зависимые люди, что они думают сейчас лишь об одном – как бы политически правильнее ответить и не попасть впросак. Их задача – выйти из ситуации с минимальными потерями. Ругать будут в любом случае, лишь бы не очень сильно. Но мне, конечно, они этого не скажут. Учительский снобизм – от беззащитности. С оной стороны РОНО, с другой – родители. Как между молотом и наковальней. Не позавидуешь.

Директриса мне уже нравится. Это далеко не самый худший вариант. Но я всё равно напишу то, что считаю нужным. Вот только номер школы не поставлю. Потому что так повел бы на её месте почти каждый директор.

Выходя из школы, замечаю детские рисунки на стене. Добрые.

Вечер трудного дня

Маршрутка. Я сижу и еду домой. Рядом со мной стоят две женщины и беседуют. Лиц не видно, только разговоры слышны. И такие разговоры сегодня велись, возможно, не только в этой маршрутке.

- Ждем проверку. Заведующая садиком срочно ушла на больничный, всё спихнула на старшего воспитателя. Что проверять будут, не знаем. То ли штатное расписание (а у нас там на ставке хореографа родственники заведующей!), то ли питание. Детей кормим на всякий случай получше. Сегодня беляши давали. Ковры везде постелили. На свои деньги купили туалетную бумагу и мыло в туалеты детей. Только бы родители ничего не испортили!

- Проверять что-то национальное будут. У нас татарская группа. Ищем по всему городу татарские костюмы для детей на показательное мероприятие. Найти не можем! Башкирских – сколько угодно, а татарских нет…

- Нет, не может быть, чтобы национальное проверяли. Это, наверное, что-то с аттестацией связано. Нет, ну всё-таки, что им нужно от нас?

Вечер, переходящий в ночь. Просто Интернет, просто статья. О русском языке, но и не только. Вышла в начале апреля. Случайно ли? Могла ли она появиться год или два тому назад? Нужна ли она? Верна ли? Судите сами.

Фактически именно единый русский язык объединяет людей в стране, служит неким клеем. При том что в России люди говорят примерно на 230 различных языках, из которых 120 являются родным языком для коренного населения. «В субъектах РФ есть право устанавливать государственные языки на уровне субъектов. Но понятно, что в любом случае в любом субъекте РФ, будь то национальная республика или любой другой субъект, естественно, русский язык является общим и государственным», – отметил заместитель министра Министерства регионального развития РФ Максим Травников. На таком едином фоне использования русского языка как в столице, так и в регионах существует масса национальных школ, где преподавание ведется на других языках. Такие школы чаще всего создаются по инициативе национальных общин. «Родители хотят, чтобы дети, которые живут в принципе в иноязычной среде, не потеряли какую-то свою особенность, характерную для этих народов, которые идентифицируют себя по своему языку, – рассказывает замминистра. – Но это очень, мне кажется, скользкий путь. Потому что если вы погружаете достаточно глубоко ребенка в языковую среду, отличную от той, в которой он живет по жизни, это постепенно может привести к его очень серьезной социальной дезинтеграции. И как следствие, человек будет гражданином РФ, родившимся, наверное, на территории РФ, но имеющим трудности и с коммуникацией, и с возможностью последующего получения образования, с тем чтобы иметь какой-то социальный лифт, трамплин, для того чтобы устроиться в жизни, состояться. Школа – это инструмент социальной адаптации и это способ, чтобы люди получили те необходимые знания, которые им нужны для того, чтобы дальше устроиться в жизни. В этом смысле русский язык как инструмент доведения до них этих знаний, мне кажется, не имеет никакой альтернативы». С таким мнением согласился и Дмитрий Быков, он отметил, что попытки отсоединиться по языковому принципу могут сделать человека более уязвимым. Писатель завил, что изучение языков национальных меньшинств дело добровольное и индивидуальное, домашнее. (http://www.ng.ru/regions/2010-04-02/5_we.html)

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie