Хлебные крошки

Статьи

Традиции
Культура
Белоруссия

Ольга Егорова, "Литературная газета"

Крест в Русском селе

Точка на карте

С автором памятника русским воинам, погибшим в первой мировой войне, Борисом Борисовичем Цитовичем мы встретились в Русском Селе.

Борис мой старый друг. Когда-то, сразу после окончания театрально-художественного института, он вместе с женой Валей приехал в крохотную деревеньку Забродье неподалёку от Русского Села и поселился в ней. Учили детей рисованию, сделали народный православный театр... Но памятники, вот как этот Крест, всё же главное для них дело.

– Знаешь, сколько солдат русской армии во время первой мировой войны полегло здесь? 125 тысяч... Мы, белорусы, ещё не всех с Великой Отечественной схоронили, а тут георгиевские... Русь лежит, понимаешь?!

Мы стоим на солнце. Цитович, волнуясь, рассказывает, как раскопали первый полевой госпиталь, как обнаружили останки неизвестных солдат вон в том лесу...

Борис Цитович, разумеется, не один вёл эти раскопки. Помогал спецбатальон Министерства обороны республики, созданный именно для этих целей. Совсем недавно найден был в земле Георгиевский крест. Почистили его – увидели номер. Значит, можно узнать имя и фамилию бойца... Обратились в архивы, но ответа из Минска не было. Написали в Подольск – тоже ничего. Надо писать в центральный архив Вооружённых Сил.

Однажды мы приехали сюда вместе с Ольгой Александровной Колосовой, старшим научным сотрудником Вилейского историко-краеведческого музея.

Ещё жива свидетельница той войны. Она помнит, что рядом с местом, где сейчас памятник, была церковь. А вот в этом перелеске были окопы и госпитальные землянки... Помнит и то, что уже после Великой Отечественной на месте церкви вырыли карьер...

Мы с Цитовичем идём дальше в лес.
– Осторожно! – хватает он меня за руку. – Вот вход в землянку...

Ничего не вижу, кроме ягод брусники и позолоченных солнцем иголок сосны.
Поворачиваю голову: чуть в стороне четырёхугольная, очень ровная яма. Госпитальная землянка...

Два месяца фронтом в этих местах командовал Деникин.

– Близ Мазурских озёр полегла почти вся вторая армия, а у нашего Русского Села погибал её второй состав, – говорит Цитович. – 28-я и 29-я пехотные дивизии тоже здесь разбиты, на единственной вытекающей из озера Нарочь речке Нарочанке... Там было столько потерь, что генерал от инфантерии Самсонов застрелился на привале.

В местном хозяйстве под названием «Нарочанские зори» есть комитет по историко-культурному наследию. Очень помог председатель Геннадий Мечиславович Кучко. Без его разрешения памятник не поставили. Нам многие помогали: дорожники из Вилейки, рабочие, которые даже линию электропередач перенесли за лесок, чтобы памятнику простор дать...

Ну а отливали Крест в Забродье. Это было непростое дело. Сперва Цитович слепил его из пластилина. Потом с сыном Даниилом, тоже скульптором, прямо в доме сделали форму памятника. Форму пришлось распилить: нельзя было из хаты вынести... Вытащили на улицу, поставили в опалубку...

Когда я была у Цитовичей, в огороде лежал ещё один Крест. В него был вмурован образ Спаса Нерукотворного, сверху – икона Георгия Победоносца.

Мы подошли к обелиску, сложенному пирамидкой из камней. Зажгли четыре свечи.

– Иерусалимские свечи, – сказал Борис, – их от Благодатного огня зажигал оператор из Москвы, который снимал здесь фильм.

– А вот это камень стыда, – показал Цитович. – Покаянный... Его положил Пит Кампф. Отец его воевал во второй мировой войне, а Пит пацифист. На древнегерманском языке Пит написал на камне стихи о покаянии всех немцев за обе войны. Посадил маленькие розмарины рядом... Деревня когда-то была тут неподалёку: Камень Спас. Сюда приходил Архиепископ Виленский, впоследствии Патриарх Всея Руси Тихон... Теперь нет этой деревни. Но святое дело осталось...

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie