Хлебные крошки

Статьи

Россия
Экономика
Россия

Кирилл Бенедиктов

Поворот трубы

К чему может привести демонополизация газового экспорта

Политолог Кирилл Бенедиктов — о том, к чему может привести демонополизация газового экспорта


Поворот трубы

Кирилл Бенедиктов. Фото из личного архива

В минувший понедельник умер Рем Иванович Вяхирев — один из создателей «Газпрома», в течение 10 лет стоявший у руля этой огромной компании.

В некрологах принято писать «вместе с ним ушла целая эпоха», и в данном случае это не просто красивые слова. Эпоха монополии «Газпрома» на экспорт российского газа заканчивается на наших глазах.

Первой ласточкой, которая, как известно, весны не делает, но и просто так тоже не прилетает, стала инициатива компании НОВАТЭК о демонополизации рынка сжиженного природного газа (СПГ).

Еще осенью прошлого года один из совладельцев НОВАТЭК, Геннадий Тимченко, в интервью Forbes раскритиковал маркетинговую политику «Газпрома», обвинив его в неспособности реагировать на новые вызовы времени: «На рынок пошел уже дешевый сжиженный газ. Возникает, по сути, новый рынок газа, такие вещи надо видеть». А «Газпром», который, по договору с НОВАТЭК должен был экспортировать в Европу СПГ с Ямала, так и не подписал ни одного контракта с потребителями. «Если вы не готовы исполнять комиссионное соглашение, дайте нам возможность самим заключать долгосрочные контракты на поставку СПГ. Тогда мы пойдем на рынок и будем делать это сами, мы сможем это сделать», — сказал Тимченко.

Однако вплоть до недавнего времени казалось, что борьба с газовым гигантом — дело безнадежное. Слишком глубоко уходят корни монополии «Газпрома» на экспорт голубого топлива, которая с 2006 года гарантируется государством. Аргументы защитников монополии просты: возможная конкуренция нескольких поставщиков газа неизбежно приведет к снижению цен на углеводороды для европейских потребителей. Что, в свою очередь, приведет к сокращению экспортной выручки, поступлений в бюджет и ослаблению национальной экономики. А ведь «что хорошо для «Газпрома», то хорошо для России» и, соответственно, наоборот.

Однако 2012 год был для российского сырьевого гиганта не слишком удачным. Цены на газ в мировом масштабе демонстрировали устойчивую тенденцию к снижению (прежде всего из-за бурного развития рынка СПГ), а инициированное ЕС антимонопольное расследование серьезно осложнило положение «Газпрома» на европейских площадках. Западные эксперты с плохо скрываемым злорадством писали о том, что «сланцевый газ и СПГ разрушили господство «Газпрома» в сфере поставок энергоносителей в Европу».

Добыча сланцевого газа сопряжена с целым комплексом проблем — как технических, так и экологических (совсем не случайно добыча сланцевого газа законодательно запрещена во Франции). И по большей части — за исключением нескольких месторождений в США — не слишком рентабельна из-за высокой себестоимости.

А вот СПГ — дело другое. В России работает несколько крупных компаний, занимающихся СПГ и готовых вкладывать значительные средства в независимые СПГ-проекты. По сути, речь идет о двух принципиально различных моделях российской сырьевой политики: монополии на экспорт газа, предполагающей сохранение высоких цен любой ценой (даже если за эти цены приходится платить штрафы), и диверсификации поставок, означающих жесткую конкуренцию, гибкую ценовую политику и, как следствие, более высокий уровень адаптации к динамично меняющимся условиям мирового рынка углеводородов. Нелишне вспомнить, что в 1985 году США в союзе с королевским домом Саудовской Аравии  сумели «уронить» цены на нефть почти в три раза (с $27 до $10 за баррель), это стало концом Советского Союза — не в последнюю очередь из-за государственной монополии на экспорт углеводородов. В этом смысле монополия «Газпрома» может стать миной замедленного действия, способной в разы снизить конкурентоспособность российской сырьевой отрасли. Монополия не заинтересована в развитии конкурентов (а независимые СПГ-проекты объективно являются таковыми) — а пока она тянет время, молодой рынок СПГ делят между собой западные компании.

Видимо, в высших эшелонах российской власти наконец просчитали возможные последствия обоих сценариев. И, похоже, сделали выбор в пользу демонополизации. Об этом свидетельствует вчерашнее выступление на заседании президентской комиссии по ТЭКу главы «Роснефти» Игоря Сечина, который определенно высказался за отмену монополии «Газпрома» на экспорт СПГ на шельфе. Тут нелишне вспомнить, что еще в ноябре прошлого года Сечин не только не поддерживал идею об отмене экспортной монополии, но и намекал, что Тимченко хочет получать сверхприбыли от экспорта газа, не особенно инвестируя в инфраструктуру.

Теперь же Сечин считает: либерализация экспорта СПГ не нанесет ущерба «Газпрому». Кроме того, поставки будут осуществляться в первую очередь на азиатско-тихоокеанские рынки, а не в Европу, так что «Газпром» в любом случае в накладе не останется.

В этих словах содержится намек, позволяющий предположить, что Сечин изменил свою позицию вовсе не из-за внезапно возникшей симпатии к НОВАТЭК (чьим крупнейшим покупателем является как раз немецкая компания EnBW). В тот же день, когда состоялось упомянутое заседание президентской комиссии по ТЭК, «Роснефть» и ExxonMobil подписали соглашение, существенно расширяющее масштабы сотрудничества в Арктике, на Аляске и на тихоокеанском побережье РФ. Соглашение, в частности, включает в себя подготовку к широкомасштабному проекту СПГ на Дальнем Востоке. Нет никаких сомнений, что добытый там газ пойдет прежде всего на перспективные азиатские рынки. Где Россию ждет острая конкурентная борьба — борьба, в которой имеют лучшие шансы не неповоротливые госмонополии, а гибкие, способные к диверсификации, независимые компании.

Процесс демонополизации, впрочем, может иметь и иные, внеэкономические, последствия.

«Газпром» долгое время был экономической опорой российской стабильности. Одна гигантская компания-экспортер соответствовала одной партии власти, которая, хотя и не исключала существования других партий, полностью монополизировала как процесс законотворчества, так и механизмы управления на местах. Мир, однако, меняется, и политико-экономические модели, чтобы выжить, неизбежно должны адаптироваться к этим переменам. Драматические изменения на мировом рынке углеводородов неизбежно приведут к перестройке российского сырьевого сектора, а вслед за этим — и к формированию новой политической модели. И к этим переменам лучше всего готовиться заранее.

 

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie