Хлебные крошки

Статьи

Времена
Экономика
Европа

Екатерина Забродина

Прощание с евромечтой

25 процентов граждан ЕС оказались за чертой бедности

Почти четверть европейцев едва сводят концы с концами. Социологи выяснили: уровень благосостояния граждан ЕС неуклонно снижается. В основном это происходит в странах бывшего соцлагеря, для которых желанное членство в Евросоюзе так и не стало путевкой в рай. Впрочем, в последнее время статистику начали портить даже самые благополучные страны, такие как Германия. Местные эксперты бьют тревогу: с каждым годом средний класс буквально тает на глазах.

Без малого 120 миллионов человек (24,2% населения Европейского союза) оказались в 2011 году на грани или за чертой бедности - об этом говорится в последнем докладе агентства Eurostat. Другими словами, почти четверть всех жителей ЕС едва сводят концы с концами. В 2010 году бедняков было меньше - 23,4%.

Самой неблагополучной в этом списке оказалась Болгария. Спустя четыре года после вступления в Евросоюз похвастаться Софии явно нечем: 49 процентов, то есть почти половина граждан этого государства, признаны неблагополучными. Второе место разделили Румыния и Латвия (по 40% бедняков), а на третьем - Литва (33%). Среди греков и венгров, замыкающих пятерку "лидеров", малообеспеченных жителей примерно 31%.

Национальные правительства, как и брюссельских чиновников, такая статистика не может не удручать. Ведь именно материальное благополучие всегда провозглашалось главной ценностью интеграционного проекта под названием "единая Европа". Но большинство младоевропейцев так и не сумели догнать "коренные" страны ЕС. Более того, пропасть между ними стремительно растет.

Одной из немногих стран Восточной и Центральной Европы, которые держат марку, оказалась Чехия - всего 15% ее граждан отнесены к категории бедных. С этой точки зрения картина там выглядит даже более благоприятной, чем в Швеции и Нидерландах (уровень бедности - 16%), Австрии и Люксембурге (17%), а также в государствах с самыми мощными экономиками в Европе - Германии и Франции (по 19,5%). Эксперты поясняют: во многом статистику там "портят" мигранты, в том числе из стран Африки и Ближнего Востока, которые плохо интегрируются в европейское общество, частенько предпочитая жить на пособия.

В Eurostat учитывали несколько показателей, в том числе уровень реального дохода населения. Те, у кого он составляет менее 60% от средней зарплаты в стране, считаются по меркам ЕС бедняками. Но бедняк-румын с минимальной зарплатой 283 евро вовсе не то же самое, что бедняк-британец, получающий 1202 евро в месяц. В Италии этот порог - 700 евро, а в Германии - 940.

Впрочем, немецких экспертов куда больше беспокоит другая проблема - размывание среднего класса, который, как известно, является основой экономического процветания всякого государства. Ученые из Немецкого института экономических исследований в Берлине и их коллеги из Бременского университета пришли к выводу: с 1997 по 2010 годы прослойка благополучных бюргеров-"середнячков" уменьшилась на 5 с половиной миллионов человек. Квалифицированных специалистов становится все меньше, налоги растут, а соцподдержка даже от немецкого государства не всегда бывает достаточной. Причем людям с низкими доходами стало гораздо труднее пробиться наверх. Они все чаще "застревают" в социальных лифтах, а рост благосостояния затрагивает в основном лишь "сливки общества".

К среднему классу в Германии относят тех, чей доход составляет от 70 до 150 процентов от среднего заработка. Любящие точность немцы подсчитали их бюджет вплоть до цента. Это 1130 - 2420 евро в месяц на человека или 2370 - 5080 евро на семью с двумя несовершеннолетними детьми. При этом в ФРГ признают: красивый лозунг времен Аденауэра "Благополучие для всех" остался, похоже, далеко в прошлом.

Максимальные заработные платы в Евросюзе


ЕС должен стать федерацией


Ги Верхофстадт: Государство может существовать без валюты, но валюта не может существовать без государства




 


Экс-премьер Бельгии, лидер одной из крупнейших фракций Европарламента Ги Верхофстадт. Фото: Vincent Kessler / Reuters






 
Экс-премьер Бельгии, лидер одной из крупнейших фракций Европарламента ("Альянс либералов и демократов за Европу") Ги Верхофстадт рассказал "РГ" о причинах кризиса еврозоны.

Дискуссии о будущем Европейского союза в СМИ сейчас идут по двум основным направлениям: вперед к супердержаве или назад к отдельным государствам...

Ги Верхофстадт: Я не согласен с этими вариантами и предлагаю вам другой выбор: Соединенные Штаты Европы или Объединенные Нации Европы. Второе - это возвращение к конфедерации независимых европейских государств без единой валюты и с такими же недостатками, как у ООН, в которой, как мы знаем, невозможно принять решение, потому что есть правило консенсуса, право вето в Совете Безопасности и так далее. А первый вариант - Соединенные Штаты Европы - это объединение европейских стран в настоящее федеративное государство, и, по моему мнению, это единственный реалистичный сценарий. Почему? Потому что у нас есть валюта. А если у вас есть валютный союз, то должен быть экономический союз, фискальный союз, банковский союз, наконец, политический союз, иначе ваша валюта не устоит. Она же не подарок Господа, а общий финансовый инструмент, который нуждается в общей же политике. За японской иеной, американским долларом и другими крупными валютами стоят реальные государства, бюджеты, банковские рынки. А нам говорят, что у нас может быть общая валюта без этих общих инструментов. Я считаю, что сегодняшние проблемы зоны евро - это кризис архитектуры нашего валютного союза. Для меня есть только один выход из этого кризиса: прыжок вперед к экономической интеграции, ко всем этим общим финансовым союзам, и чем скорее, тем лучше. СШЕ будут не супердержавой - централизованным государством, которое должно принимать все решения за все пятьсот миллионов граждан, живущих в Евросоюзе, а федерацией - государством, передающим огромную власть регионам и нациям. Федеративное государство обозначает одну структурную основу, общую экономическую стратегию, а нации воплощают все это в жизнь по-своему, но в общих рамках.

О каком федеративном государстве может идти речь, если, по крайней мере, на данный момент все мы видим, что страны - члены ЕС не в состоянии договориться даже об общем бюджете?

Ги Верхофстадт: С начала кризиса мы уже три года видим полумеры. Создание федеративного государства требует передачи части суверенитета с национального на европейский уровень, и в этом заключается проблема: политики не хотят отказываться от власти. То есть проблема-то политическая. Но я надеюсь, что им придется это сделать: у них не будет выбора именно из-за евро. Что касается бюджета, я считаю, что сама его сущность должна быть изменена, он должен быть основан на собственных ресурсах, а не на нынешних взносах государств. Сегодня гражданин платит государству, а государство - союзу, но в будущем сами граждане должны будут платить в бюджет ЕС. Это будет очень важное изменение, если люди будут вносить свой вклад непосредственно в бюджет Европейского союза, у них появится заинтересованность в том, что с ним происходит. К тому же тогда не будет этого "турецкого базара", на котором 27 стран-членов бьются за то, чтобы заплатить как можно меньше и получить при этом как можно больше субсидий - это то, что сейчас происходит. У нас уже есть более или менее твердая договоренность реформировать эту систему.

А когда вы были премьер-министром Бельгии, вы были готовы передать свою власть Евросоюзу?

Ги Верхофстадт: Ну, я еще в 2005 году, до всех кризисов и нынешних дискуссий о будущем союза, будучи главой правительства, написал об этом книгу, которая называлась "Соединенные Штаты Европы". И, признаюсь вам, моим коллегам она не понравилась. Совсем. Они спрашивали: "Что ты делаешь?" А я отвечал: "Да, я думаю, что это единственный возможный путь". Тут нужно посмотреть на более широкую перспективу: мы живем в мире, в котором доминируют, как я это называю, империи (в хорошем смысле, надеюсь). Китай, Индия, Россия, Бразилия, США - это большие мультикультурные империи. И в завтрашнем мире защищать наши интересы, наш суверенитет можно будет только на европейском уровне. Что это значит? Через 30 - 35 лет даже Германия - страна с самой крупной экономикой в Европе - не будет представлена в "большой восьмерке". Вслед за Японией, Россией, Китаем, Индией, США и Бразилией туда войдут Мексика и Индонезия. Там не будет ни одной страны Евросоюза, если мы не будем проводить дальнейшую интеграцию. И это я называю "как мы можем отыграть суверенитет", под которым я подразумеваю возможность самим принимать решения о своей судьбе. Наша позиция об изменении климата, об индустриальной политике, об обороне может иметь значение только если мы выступаем как единое целое. Иначе другие будут решать за нас.

Но люди в разных европейских странах совершенно непохожи друг на друга. Возьмем, к примеру, ментальность, национальный характер греков и финнов, это же полные противоположности друг другу!

Ги Верхофстадт: Я бы не называл это противоположностями. Да, есть некоторая разница. Но возьмите парня со среднего запада США и сравните его с гомосексуальной супружеской парой в Калифорнии, говорящей по-испански (смеется). Ага! Ну, хорошо, посмотрите на Париж: разница между людьми, живущими в разных районах этого города, часто еще больше, чем разница между греком и финном. Но, конечно, правда такова, что, если у вас общая валюта, то и в Финляндии, и в Греции должны придерживаться одних и тех же правил и стараться развивать конкурентоспособную экономику. А вот этого не происходит в Европейском союзе в последние десять лет. У нас совместная валютная политика, а во всем остальном каждый может делать то, что хочет. Но это не работает, потому что за евро не стоит большой бюджет. При бюджете 42 процента ВВП, как в США, Калифорния может обанкротиться, и при этом с долларом ничего не случится. Но если у вас нет общей политики и речь идет об одном проценте европейского ВВП, то вам нужна абсолютная дисциплина и солидарность, чтобы все это не развалилось. И в этом проблема. Государство может существовать без валюты, но валюта не может существовать без государства. И отсюда кризис в Европе. Но политическим лидерам на национальном уровне сложно это понять, потому что они должны отдавать, отдавать, отдавать власть. И сегодня эти банки и рынки вынуждают их пойти на этот шаг, а это болезненный процесс.

Некоторые европейские экономисты говорят, что евро необратим, обратного пути нет. Вы с этим согласны?

Ги Верхофстадт: Да, я не думаю, что это возможно. Хотя, конечно, всегда можно повернуть назад. Если завтра во всех странах ЕС начнется резкий рост националистических настроений, то всегда можно от чего-то отказаться. Но я не думаю, что это будет европейцам во благо. Подтверждением этого могут служить последние выборы в Нидерландах. Лидер ультраправой "Партии свободы" Геерт Вилдерс поставил на выход из еврозоны и возвращение к национальной валюте и потерял треть своих избирателей. Голландцы не глупы, они рациональные люди и понимают, что это не в их интересах: если страна выйдет из еврозоны, это приведет к экономическому спаду. У них экспортная экономика, и это создаст дополнительные препятствия для бизнеса. И избиратели проголосовали против. Мне кажется, что благодаря кризису в Европе мы подошли к черте, за которой люди не верят националистической риторике, они способны понять, что нам нужно больше ЕС, что Европа не проблема, а ее решение.

Согласно результатам опроса Center YouGov, 49 процентов британцев и 25 процентов немцев не хотят, чтобы их страны оставались в Евросоюзе...

Ги Верхофстадт: Ну, про британцев это не новость. Думаю, что эти настроения поддерживаются в основном правительством. Я уверен, что это политики формируют общественное мнение, а не наоборот. Не нужно недооценивать их влияние. Именно по этой причине в некоторых странах существует нерасположение к Евросоюзу. Если премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон, а теперь и Дэвид Милибэнд из Лейбористской партии критикуют европейский бюджет, что же вы хотите? Нормальные люди, которые не занимаются политикой, слушают то, что говорят лидеры. И если все политики вокруг вас будут говорить: "Это плохо!", вы тоже скажете: "Да, пожалуй, это очень плохо". Политический лидер вообще не должен идти на поводу у общественного мнения. Это должен быть человек, у которого есть свое видение ситуации и который способен убедить людей пойти за ним.

Да, но так или иначе 45 процентов британцев против ЕС, а Дэвид Кэмерон собирается в 2015 году провести референдум о выходе Великобритании из союза. Вы представляете себе ЕС без Британии?

Ги Верхофстадт: Вы знаете, чего добиваются британские лидеры? Нет, не выхода из Евросоюза, а, как я это называю, членства второго класса - что-то среднее между Норвегией и Турцией. Это, конечно, шутка, но похожая на правду: они хотят меньше платить, не быть в еврозоне и Шенгене, теперь они не хотят общей политики. Фактически быть больше вне ЕС, чем в нем. Но есть 35 процентов тех, кто против такой тактики британских властей, а дискуссия только начинается. Как и в случае с Нидерландами, все это не в интересах британской экономики. Половина британского экспорта идет на континент, 80 процентов финансовых транзакций идут между городами Британии и других европейских стран. Конечно, в ближайшие несколько лет мы увидим попытки установить, как я это называю, правовые основы - Европа должна решить некоторые проблемы, чтобы трансформироваться в настоящее федеративное государство, а потом британцы должны решить, с нами они или нет. Вспомните историю становления Соединенных Штатов Америки. А Германия? Сначала это были сотни мелких княжеств, затем конфедерация, а теперь это федеративная республика. Так что это нормальный ход истории. Федерализм - это ступень в развитии человечества, которая позволяет организовать устройство государства таким образом, что вы объединены, но при этом уважаете различия между вами. Как Российская Федерация.

В сентябре одиннадцать министров иностранных дел стран - членов ЕС выступили с совместными предложениями о будущем союза.

Ги Верхофстадт: Да, под руководством Гидо Вестервелле. Знаете, проектов много, я вам могу дать целую библиотеку. Проблема в том, как во время кризиса найти достаточно сил, чтобы лидеры продвинулись от проектов к реальным политическим решениям.

Но не значит ли это, что одиннадцать европейских стран уже готовы сделать некие серьезные шаги вперед?

Ги Верхофстадт: На данный момент все находится в подвешенном состоянии из-за выборов в Германии, вы знаете, как это бывает. В этой Европе, которая в основном координируется странами-членами, главным препятствием является график выборов в этих странах. Если бы не Барак Обама и его администрация управляли Соединенными Штатами Америки, а представители пятидесяти штатов, которые съезжаются вместе четыре раза в год, то ничего бы не работало. А мы так живем на данный момент. Но есть, разумеется, все больше единства и согласия в союзе в том, что касается принятия новой конвенции после следующих европейских выборов в 2015 году. Начнется работа над необходимыми изменениями в договорах и основном законодательстве, которые позволят нам сделать следующий шаг вперед. А то, что из этого получится, должно быть вынесено на общеевропейский референдум. И нам понадобится большинство населения Евросоюза плюс большинство стран ЕС, чтобы начать работу над новыми правовыми основами союза. Это уже должен быть единый документ, потому что нынешнее законодательство настолько хаотично и столько разных союзов в Евросоюзе, и разные страны участвуют в одних и не участвуют в других, а в третьих собираются участвовать, но позже... Нет, в новом договоре должны быть определены все сферы, включая валютную и фискальную политику. И уже после того как эта работа будет сделана, должен последовать второй референдум уже в странах-членах, на который будет вынесен вопрос, выходят они или остаются, принимают они все эти пункты или не участвуют вовсе.

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie