Хлебные крошки

Статьи

Рижский ОМОН перед передислокацией в Россию
Русская литература
Политика
Прибалтика

Тимофей Круглов

Прощание

Отрывок из романа "Виновны в защите Родины, или РУССКИЙ"

От редакции. Портал RUSSKIE.ORG завершает публикацию отрывков из романа Тимофея Круглова "Виновны в защите Родины, или РУССКИЙ". Первый этап знакомства читателей с книгой завершается на мажорной ноте – на этой неделе роман Круглова вошел в "длинный список" Российской литературной премии "Национальный бестселлер". Книга уже стала событием в литературной жизни России и Русского зарубежья – она получила широкий отклик среди читателей, на многих ресурсах в Интернете развернулись ожесточенные дискуссии вокруг романа, наша редакция получает многочисленные отклики на произведение Круглова. Книга начала жить своей полноценной литературной жизнью. Мы верим в то, что жизнь эта будет счастливой. Ведь, "счастье" для любой книги – это ее читатели, которые готовы сопереживать и думать. А роман Круглова рассчитан именно на это. Мы ждем от читателей и литературных критиков новых отзывов и рецензий и будем с интересом следить за судьбой романа. В добрый путь! Нам пригнали двенадцать «бортов», Аж просела под ними бетонка. Сто навек перекошенных ртов, Сто беретов… Не плачь, девчонка! Твой отец не обижен судьбой, Просто больше сюда не вернется. Этот дом уже – дом не родной. Ты не плачь, а то сердце взорвется! Круто вверх закрутив карусель, С интервалом в одну сигарету, Словно листьев опавших метель Нас «борта» разбросают по свету. В чемодане лежит красный флаг С голубою балтийской волною. Он завернут в тельняшку. Вот так Со страной разочлись мы родною. Автомат ухватив за цевьё, Вместо горсти земли латышской, Каждый думает про своё, Освещая затяжкой лица. Нам плевать на потоки слов Вслед негнущимся спинам ОМОНа. Нам пригнали двенадцать «бортов» И поставили нас вне закона. <…> В Ленкомнате яблоку некуда было упасть, сейчас здесь собрался, кажется, весь отряд. Все стояли, сидя было бы не поместиться, да и стульев не было. Все, затаив дыхание, слушали Млынника, тихий, домашний голос которого был, тем не менее, отчетливо слышен каждому. Командир говорил о том, что всем нам пришлось пережить. О том, что мы сражались до конца и не проиграли. Победа еще впереди, сейчас главное – не потерпеть поражение. Отряду за эту неделю предлагали многое. Рижский ОМОН в полном составе и с семьями готовы были забрать к себе несколько государств – от ЮАР до Азербайджана. Эти варианты обсуждались на общих собраниях – никто не захотел становиться чьей-то личной гвардией, никто не захотел превращаться в наемников у англосаксов. Отряд был готов погибнуть, но не сдаться и с честью выдержал осаду латышской милицией, угрозы уничтожения со стороны армии, не поддался на многочисленные провокации, в том числе и против семей омоновцев. Мы не потеряли ни одного бойца – и это главное. Потому что впереди у нас еще много боев и каждый человек – на счету. Ситуация сложная, говорил командир, но сегодня мы достигли наконец более-менее приемлемого соглашения. И сейчас всем нам, всему личному составу Рижского ОМОНа, всем прикомандированным, всем членам семей, которые находятся здесь, всем вместе нам нужно решить окончательно – соглашаться ли на предложение, поступившее со стороны МВД Российской Федерации и правительства Латвийской Республики. В маленьком помещении стало еще тише. – …Правительство Годманиса специальным постановлением, подписанным высшим руководством Латвийской Республики, гарантирует всем сотрудникам Рижского ОМОНа и членам их семей полную судебную неприкосновенность и обещает не преследовать их далее в том случае, если они останутся проживать на территории Латвии. В то же время, по договоренности с правительством Латвийской Республики, МВД РФ предлагает Рижскому отряду особого назначения 42-й дивизии внутренних войск МВД СССР в полном составе, без расформирования, с сохранением оружия и воинской чести передислоцироваться на территорию Российской Федерации для дальнейшего продолжения службы в Управлении внутренних дел Тюменской области, в городе Тюмень. Тишина постояла, раскачиваясь, и вдруг взорвалась вопросами: а семьи? Жилье? Сроки? А что будет с теми, кто не захочет ехать в Сибирь? Сохранят ли отряд в том же составе? И главный вопрос – можно ли доверять этому соглашению? В конце концов выяснили главное – весь отряд со всем имуществом, оружием, автотранспортом, кто желает, сразу с семьями, улетает из Риги 31 августа на специально предоставленных для этой цели военно-транспортных самолетах Ил-76. Количество бортов – достаточное, чтобы забрать всех и все. Отряд будет сохранен полностью и будет выполнять ту же задачу, что и раньше в Риге, до переподчинения в связи с известными всем событиями внутренним войскам… Никакой больше политики, только борьба с преступностью в России. Квартиры будут предоставляться в порядке очереди. Сначала – наиболее нуждающимся. Семьи могут ехать сразу, могут переезжать постепенно, правительство ЛР гарантирует их неприкосновенность. – Могу ли я подписывать это соглашение от имени всего отряда? – тихо спросил наконец Чеслав. – Кто «за», поднимите руки. Тяжелый вздох пронесся по залу, потом, одна за другой, стали подниматься руки. – Подавляющее большинство, – констатировал Чеслав. Выражение его лица так и не изменилось ни разу за те полчаса, которые длилось собрание. – Командиры взводов к начальнику штаба. Остальные могут разойтись… Минуту! – Чеслав провел ладонью по пышной, ровной щеточке усов и деликатно кашлянул. – Товарищи! Я всех очень прошу – давайте оставим базу в полном порядке. Мы все заберем отсюда, все, до последнего гвоздика, мы заберем даже котов и собак, но мы оставим помещения базы и всю территорию в идеальном порядке. Потому что мы – другие! Будет идти погрузка на машины, не ходите по газонам. Трава – живая, ей больно! Помните, мы уходим непобежденными, и мы еще обязательно вернемся. Охрану базы, согласно соглашению, приняли на себя расквартированные в Риге бойцы военно-милицейского полка МВД СССР – срочники. Латыши обязались не приближаться к территории базы и не препятствовать омоновцам передвигаться по городу, чтобы собраться в дорогу. * * * Вот потому мы и не увидели своих привычных постов, возвращаясь на базу вечером. Все кончилось. И Трегубов зря сейчас копает в лесу у моря тайник для нашей закладки с оружием. И мы остались живы. И флаг Латвийской ССР по-прежнему развевается на мачте над базой как символ непокоренного Рижского ОМОНа – единственного во всем Союзе воинского подразделения даже после 21 августа 1991 года, с оружием в руках выступившего против нового порядка в нашей родной стране. Мы выполнили свою воинскую присягу. Всеобщая ненависть и презрение трудящихся и суровая кара советского закона не падут на наши головы… Нас еще буду судить – и не раз. Но единственное, в чем мы виновны, – это в том, что мы защищали Родину. Пройдет совсем немного времени, и защиту Родины назовут изменой. Предатели сделают карьеру, Родину распродадут по кусочкам, народ превратят в голодный электорат… Но мы к этому не имеем отношения. Наша совесть чиста. Сделанное – не может стать несделанным. «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников. Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей Советской Родине и Советскому правительству. Я всегда готов по приказу Советского правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик, и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами. Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся». – Наливай! База гудела. То огромное напряжение, которое висело на каждом из нас на протяжении года, не меньше, начало спадать. Странное ощущение. С одной стороны – крушение всего. С другой стороны мы вышли из этого позорища непокоренными. Мы выжили, хотя уже не мечтали об этом. Но… То один, то другой боец вдруг замолкал, выпив очередные сто с прицепом, и произносил другу: «А все же лучше было бы принять бой!» Все кончилось. Но у каждого, почему-то, засело занозой в сердце искреннее сожаление о том, что латыши все же не решились на штурм… Напряжение требовало выхода. А последнего боя так и не случилось. Враг снова сдался. И что ты будешь делать?! Скоро, очень скоро многие поймут, что им делать. И никуда не уйдут от боя. И для многих он не будет последним. А для некоторых станет… Но это будет потом. А сейчас нас ждала Родина – Россия. Родина, в последний момент передумавшая сметать нас в пыль ракетами «воздух–земля». Родина, готовая принять нас хотя бы в Сибири. … Мы с Толяном решили все же заехать к Сашке Боготину в райотдел. Наш старый друг, сведший когда меня и Толика вместе, мой бывший сокурсник, сидел у себя в кабинете на первом этаже потемневшего кирпичного дома на улице Горького и листал толстое «дело», из которого так и сыпались неподшитые еще листы. Мы вышли на улицу, встали под уже начинавшим краснеть огромным старым кленом. – Полетишь с нами? Сашка опустил голову, пошмыгал носом туда-сюда, а потом и вовсе отвернулся, глядя с тоской на первые опавшие листья в глубокой темной луже. – Вот прямо так, в чем есть. Бери пистолет из сейфа, вместо него положи рапорт и садись к нам в машину. Заедем к тебе домой, соберем вещи на первое время, объясним все Аленке… А она потом к тебе прилетит! – Не прилетит, – помотал головой Сашкец. – Ну так все равно разведетесь. Чего тебе здесь терять? Латышского ты не знаешь… раз-другой поймают на пьянке и выгонят вон. И что ты здесь, в Лабусятии, будешь делать? – Опергруппа, на выезд! – громко выкрикнул выбежавший на крыльцо дежурный. Сашка оглянулся, торопливо пожал нам руки и сгорбившись метнулся к подъехавшему к райотделу «уазику». Мы с Толяном переглянулись и понимающе вздохнули оба. – Домой? – Домой! Впервые за последние десять дней я ночевал дома. Так привычно стрекотала секундная стрелка кварцевых часов над головой. Так уютно сопела во сне Алла. Дочка в другом конце комнаты, в своем закутке, то и дело ворочалась, стягивала с себя одеяло – жарко ей было. Бегемот навалился мне на грудь и тихо мурлыкал, слегка царапая когтями плечо. Луч фонаря падал через окно на золотые корешки книг, играл, раскачиваясь, светом, причудливые тени бегали по потолку. Вечером ненадолго приезжали родители. Говорить особо было не о чем. Мать не плакала, она только смотрела на меня все время с сожалением и повторяла одно и тоже – учился бы дальше, пошел в аспирантуру, стал бы человеком… Отец вздыхал, он хорошо представлял себе, чем на самом деле может кончиться наша «передислокация». – Оружие не сдавайте, пока не прилетите на место. Да и там не торопитесь… – Да, пап, конечно, папа… – За своих не бойся, пока мы здесь, с ними все будет в порядке. – Я знаю, папа. – Хорошо, что я уже уволился. До перестройки… – Да, отец. – Если все будет… в порядке, поскорей забирай Аллу с Ксюшей в Россию. А мы тогда к Юре во Владивосток переберемся. – Если будет, папа. – Ты не пей там, сынок, ведь новое место, новые люди… – Конечно, мама. – Смотри там… – Мы еще увидимся, езжайте, поздно уже… Толян утром заехал за мной на такси. Алла вышла меня проводить. Увидев ее, Толик выскочил из машины, поцеловал в щеку. – Я за ним присмотрю, ты не бойся! – Сам не пропади… – Как только будет какая-то ясность, сразу вас вызовем! – Мы будем собираться. Ксения вчера уже искала по карте Тюмень… – Везде люди живут. Ну, до встречи, любимая? – Берегите себя и держитесь вместе! – Да нас водой не разольешь! – Ангела-хранителя в дорогу! Ангела? Какого ангела? Под майкой на груди что-то непривычно кольнуло. Я засунул руку под рубашку и нащупал крестик, который вчера еще перевесил со шнурка на цепочку… Хлопнула дверь подъезда, такси медленно повернуло на Гауяс, не спеша прошелестело под мелким дождем через липовую аллею и рванулось в сторону Вецмилгрависа. – Слышь, Толян? – Чего? – Ведь только-только батюшка приезжал крестить нас… – Ну и что? – Так ведь в тот же день, вечером, все рассосалось… – На чудеса намекаешь? – Дурак ты, Толян! А разве все эти самолеты в Тюмень, уносящие нас, как божьих коровок, в Россию, вместе с бронетранспортерами, пулеметами и знаменами, – это разве не чудо? – Я не знаю, Валерка… Не знаю… В кубрике остались только кровати, и даже матрасов на них уже не было – все собрано. Вещи мы запихали в микроавтобус, который нам выделили для переезда. Маленький человечек со стариковским лицом – Ваня Демидов – пил одну за одной и все время приставал ко мне с одним и тем же вопросом: лететь ему в Тюмень или остаться в Риге? – Ваня, откуда я знаю? Я знаю ровно столько же, сколько и ты. Решай сам! – Да как же я могу решить? Хоть бы приказали, что ли… – чуть не плакал сержант. Утром на базу ворвалась запыленная «Волга» с литовскими номерами. На ней к нам прорвались через прозрачную пока границу три офицера Вильнюсского ОМОНа. Теперь они пили вместе с нами, еще не отойдя от возбуждения ночной опасной дороги, рассказывали, как хреново все у них в Вильнюсе обернулось… Отряд фактически распался. Макутинович пропал, литовцы оборзели… Местный КГБ приготовил к сдаче Буткявичюсу два грузовика с пулеметами и автоматами, одних РПК – двести пятьдесят штук… так какой-то лейтенант-пограничник, случившийся рядом с отделением солдат, отбил оружие и увез в погранотряд. А вы? А у нас… …Я пишу фрагментарно. Вспоминать тяжело. Да и не все до сих пор еще можно себе позволить вспомнить. Люди – живы. Некоторые до сих пор в международном розыске. Аресты продолжаются до сих пор… А еще – постоянное ощущение, что я опаздываю. Куда? Уже весна. Я в России. На дворе 2008-й, страшно подумать, год! Я давно никому не нужен и не интересен. Доживаю свое. Но откуда же это чувство?.. …Трегубов приехал, привез две огромные сумки, припорошенные песком. Как и доволок, не побоялся… Достали из сумок водку, консервы. Усадили Палыча с нами за стол. Тот просится – возьмите меня с собой! И ведь всерьез просится! Ну куда мы его возьмем? Списки отряда уже поданы латышской и российской сторонам. Туда внесены все, кто улетает, пофамильно, с адресами жительства в Риге, с номерами паспортов и служебных удостоверений… Литовцы, правда, с нами летят. И два офицера армейского спецназа, которые перешли к нам еще 22 августа, – тоже летят… Хотя не верится мне, что их не заберут обратно… Круто мясорубка проворачивает всех, кто в армии поддержал ГКЧП. И это только начало. Ночью приезжал Арсен на армейском «уазике». Простились с ним по-человечески, поблагодарили за все. Базу показали. Рыжий, правда, разгуливая с автоматом, случайно нажал курок, и пуля вошла в асфальт прямо между капитанскими ногами. Ему понравилось! Целый сейф загрузили оружием под завязку, закрыли на ключ и отдали на хранение Арсену. Он обещал со временем переправить нам в Россию, военным бортом, когда армию выводить начнут… А ведь и правда, начнут, не задержатся! Колонна разномастных автомашин вытянулась у ворот базы. Наверное, около тридцати единиц техники, не меньше… «Латвии», милицейские «бобики», грузовики, АТНы, четыре БТРа, «Волги», «Жигули», иномарки… Все забито под завязку. Мы едем с Толяном и Рыжим в белом «рафике». За рулем, конечно, Рыжий. Рядом с ним – Толян. Я один развалился в салоне, просунув между сидящими впереди мужиками длинный ствол пулемета. За мной все завалено сумками с вещами. Мне жарко, я снял берет, на плече у меня изогнулся дугой взводный котяра по кличке Сидор. Я в таком виде колоритный, меня, с пулеметом и котом на плече, усиленно снимают многочисленные корреспонденты. Я сначала отмахивался и матерился, потом плюнул – пусть снимают. Наконец колонна медленно трогается с места. На выезде, у поворота на шоссе, целая толпа людей. Кто-то плачет, кто-то нас проклинает, кто-то вместе с телекамерой чуть не попадает под колеса. И вдруг раздается хлопок, дорогу окутывает синий дым. Какой-то мудак из толпы бросил дымовую шашку. Рыжий, отчаянно матерясь, вслепую выворачивает с нашей грунтовки на асфальт. Колонна потихоньку набирает скорость. Мы едем через Саласпилс, объезжая Ригу… Над каждой машиной развевается флаг Латвийской ССР, из каждой машины кто-нибудь машет прощально толпе черным беретом. И почти на каждой машине плакат: «Мы вернемся!». Ребята из «Дельты» на серой «Волге» начинают объезжать колонну сбоку, равняясь по очереди с каждой машиной. Поравнялись и с нами. Дюжий сержант протягивает Рыжему литровую бутылку водки и стакан. Тот, руля одной рукой, передает все это Толяну. Толян разливает, мы выпиваем и отдаем бутылку обратно в «Волгу». Сержант машет рукой и нагоняет следующую машину, впереди нас. Весь отряд пил сутки перед отъездом, но пьяных нет. И сейчас не будет. Водка течет как вода, и это не метафора. Это прощание с Ригой. Вот и аэропорт. Суета, распределение по бортам. На полосе стоят, ожидая очереди на погрузку и взлет, не то двенадцать, не то четырнадцать военно-транспортных Ил-76. Почти целый полк транспортной авиации. Темнеет. Час, другой проходят в нервном ожидании. Наконец и мы идем на посадку. Рыжий – спецназовец все же – резво влетает на микроавтобусе в железное чрево самолета вслед за БТР и как вкопанный встает на свое место. Операторы крепят груз цепями, мы рассаживаемся на откидных скамейках и последний раз вглядываемся через отверстую пасть грузового люка в мигающую огнями далекую панораму Риги. Ее не видно на самом деле за лесом, но каждый убеждает себя, что это именно она. С визгом включается вспомогательная силовая установка, медленно сдвигаются навстречу друг другу и с лязгом захлопываются наконец огромные створки грузового люка. Падает на свое место вертикальная железная перегородка с сиротливой дверцей посередине. И все. Тяжелый «Ил» долго выруливает, чуть покачиваясь, на взлетку, быстро разгоняется, турбины визжат все сильнее и… глуше. А потом уже воздух, латвийское серое небо, чуть подсвеченное заревом города снизу. Я подхожу к технику, прошусь в штурманскую на минутку. Тот неохотно отодвигается в сторону от прохода в кабину. С верхнего, пилотского, этажа как раз спускается какой-то майор, зависает на трапе и понимающе кивает мне в сторону штурмана: иди, мол, парень, полюбуйся в последний раз! Я протискиваюсь вперед к прозрачному колпаку под ногами у штурмана, становлюсь на колени, приникаю к стеклу и минут пять провожаю редкие огоньки внизу. Рига давно уже в стороне. Пора и честь знать. Я, кряхтя, поднимаюсь с коленок и возвращаюсь в грузовой отсек. Толян по-свойски курит у ведра с водой и болтает о чем-то с техниками и операторами. Наверное, рассказывает, сколько тысяч латышей замочил одной левой. Я отстегиваю лавку и укладываюсь спать – лететь еще долго. Прежде чем забыться, смотрю на часы, стрелка на моих «Командирских» давно перевалила за полночь. Значит, лето кончилось. Уже 1 сентября.

Скачать полную версию в формате .pdf
Роман Тимофея Круглова "Виновны в защите Родины, или РУССКИЙ" можно приобрести: заказав книгу по почте - Книга почтой "Русская книга". 119590 Москва, ул. Довженко, д. 6. Тел.: (495) 972-65-87; (499) 246-11-87 E-mail: russkniga@mail.ru в Книжной лавке Союза писателей России (магазин "Русская книга") по адресу: г. Москва, Комсомольский пр-т, д. 13. Тел: (499) 246-11-87 в книжном магазине "Фаланстер" по адресу: Москва, Малый Гнездниковский пер. д. 12/27 (м. Тверская) часы работы с 11-00 до 20-00 без перерыва и выходных тел: +7 495 749-57-21 www.falanster.su

Статьи по теме

Партнеры

Продолжая просматривать этот сайт, вы соглашаетесь на использование файлов cookie